Живой звук в Киеве. Начальная страница.
Живой звук в Киеве. Для тех, кто ценит неподдельную музыку!
«Блюзлэнд». Начальная страница

Радиопрограмма «Блюзлэнд»

 Сергея Тройникова


ТИТАНЫ ЛЕГКОЙ АТЛЕТИКИ ХХ-го ВЕКА


Черная молния!


В ЧЕСТЬ ДЖЕССИ ОУЭНСА - первого в истории четырехкратного Олимпийского чемпиона
по легкой атлетике

Джесси Оуэнс

«Не ждите быстрых результатов! Ваша задача - не результат, а улучшение» - Чарльз Райли

«Никогда не соревнуйся с соперниками - соревнуйся с самим собой!» - Чарльз Райли своему ученику Джесси Оуэнсу

«Я полюбил состояние бега! Меня восхищала сама идея, что силой собственных мышц можно попасть куда угодно: хоть влево, хоть вправо, хоть на самую вершину холма. Новые виды один за другим открываются перед тобой, и все это - лишь благодаря силе мышц и выносливости легких» - Джесси Оуэнс




Часть 1: "Алабама - Кливленд - Огайо"

   Вот уже без малого две трети века, как имя Джесси Оуэнса стало легендой. Его часто и совершенно обоснованно называют величайшим атлетом всех времен. О Джесси Оуэнсе стали слагать легенды еще в те годы, когда он только начинал участвовать в соревнованиях. Эти легенды живы до сих пор. Живы, потому что, пожалуй, не было в истории легкой атлетики никого, кто мог бы сравниться с ним.

   Оуэнс, собственно, не бегал - он летал. Никто из спринтеров не мог соперничать с ним на равных. В любом забеге он приходил с таким отрывом, что казался существом другой породы. Его результат на стометровке был таков, что он и сейчас, через 68 лет после своей олимпийской победы, был бы среди самых быстрых бегунов мира.

   Джесси Оуэнс прожил очень хорошую жизнь. Он был прекрасный семьянин, ответственный гражданин, любящий отец, щедрый покровитель начинающих спортсменов. У него был прекрасный легкий характер, так что его все любили и уважали. Он вдохновил многих молодых атлетов, включая другого замечательного атлета Карла Льюиса. Собственно, у Джесси Оуэнса было одно отклонение от нормы - он был гениальным бегуном.

   Когда в Кливленде (штат Алабама) в многодетной негритянской семье алабамских издольщиков Генри и Мэри Оуэнсов 12 сентября 1913 года родился десятый (и последний!) ребенок Джеймс Кливленд Оуэнс, ничто, кажется, не предвещало того, что он станет великим спортсменом. Генри Оуэнс был свободным фермером, но еще его отец был рабом. Джеймс Кливленд, или как его сокращенно звали дома - Джей Си, был не просто болезненным мальчиком - он был всегда болен. Зимой, а в Северной Алабаме зимы ледяные, J.C., укутанный в хлопковый плед, целыми днями ныл и кашлял, сидя перед печкой. У него были хронические пневмонии, которые длились неделями. Время от времени руки и ноги Джея Си покрывались чудовищными фурункулами, и, поскольку ни о каких докторах, ни о каких лекарствах речи не было, мать сама проводила хирургические операции, вскрывая нарывы раскаленным кухонным ножом. Оуэнс описал одну из таких операций в своих воспоминаниях: "Я чувствовал, как нож погружается в живую плоть. А слышал я чей-то чужой, не свой голос, ревущий: "А-а-а, не надо, мама, ноу!"" (Не могу удержаться от сопоставлений: в свое время вот так же 'доходил' в детстве от болезней Джонни Вэйсмюллер. А кем он стал?! - Первым в мире человеком, 'разменявшим' минуту в плавании на 100 м и вообще - одним из известнейших атлетов всех времен!)

   Но к шести годам J.C. был уже достаточно крепок, чтобы ходить с братьями и сестрами в школу, по четыре с половиной мили туда и обратно. Причем, поскольку все были старше и здоровее его, Джей Си всегда бежал. Невысокие холмы Алабамы стали его первым стадионом. Он вспоминает: "Я полюбил состояние бега! Меня восхищала сама идея, что силой собственных мышц ты можешь попасть куда угодно: хоть влево, хоть вправо, хоть на самую вершину холма. Новые виды один за другим открываются перед тобой, и все это - лишь благодаря силе мышц и выносливости легких".

   Холмы и персиковые сады Алабамы пропали из жизни Джея Си Оуэнса, когда ему было девять лет. Семья переехала на север в Кливленд, штат Огайо, в негритянское гетто. И из окон стал виден узкий замусоренный проулок и кирпичная стена дома напротив, украшенная, как всегда, черной пожарной лестницей. Мать всегда держала занавески закрытыми, чтобы не огорчаться. Но J.C. был счастлив, потому, наверное, что для подростка интересность жизни определяется не красотой и уютом, а разнообразием. А Кливленд в 1922 году был Вавилонской башней. В бедных районах Кливленда все национальности и расы были перемешаны. У Джея Си, который был само добродушие и общительность, все детство и юность было множество друзей: ирландцев, поляков, русских, евреев, китайцев, чехов - кого хотите. Более того, именно белый учитель стал для него, можно сказать, вторым отцом. Оуэнс был известен тем, что он принимал мир таким, каков он есть. Может быть, его персональная ситуация была лучше, чем у других, даже в юности, потому что он был из тех людей, которые сразу к себе располагают.

   В Кливленде девятилетнего Оуэнса больше всего потрясла интенсивность жизни большого города - все были заняты, все куда-то спешили. В школе учительница, делая сразу несколько дел, рассеянно осведомилась о его имени. "Джей Си", - ответил Оуэнс. "О кей, Джесси, садись вон туда - у прохода". И алабамский Гадкий Утенок не решился ее поправить. С этой минуты исчез из жизни Джеймс Кливленд Оуэнс, и по ошибке появился Джесси Оуэнс.

   Обычные школьные занятия физкультурой включили защитные ресурсы организма Оуэнса. Его постоянная болезненность потихоньку начала сдавать свои позиции. Мальчик начал выделялся среди своих сверстников отменной мускулатурой и недюжинным самообладанием. Его спортивные привязанности были разнообразны: легкая атлетика, футбол, бейсбол, баскетбол. Но изначально это был, что называется, Бегун милостью Божьей! Бегун до мозга костей! Все в нем было уникально: скорость, прыгучесть и координация движений. Но разглядеть эти данные, этот природный дар, что называется, сходу было делом непростым. А ведь его еще нужно сберечь и развить!

   И вот для того, чтобы сохранить врожденный талант ребенка, пока - глубоко скрытый, нужен некто, кто этот дар заметит и выпестует. Когда Джесси после школы гонял с мальчишками мяч по школьному двору, за ними подолгу наблюдал, не вмешиваясь, их учитель физкультуры - ирландец Чарльз Райли. Редкие данные Оуэнса стали Чарльз Райли и Джесси Оуэнсобъектом его пристального внимания. Райли и посоветовал Джесси всерьез заняться легкой атлетикой. Биограф Оуэнса Томи Джентрис пишет: "Никто не мог понять, почему Райли выбрал Оуэнса. Все его показатели на уроках физкультуры были далеко не лучшими. Кое-кто даже считал, что поскольку Райли был учителем по призванию, то он просто решил поправить мальчишке здоровье - тот из-за пневмоний регулярно пропускал по две недели занятий. Так или иначе, однажды Райли спросил у Джесси: "Хочешь научиться бегать быстро? - Приходи после занятий на стадион". Так начались первые тренировки". (Можно вновь провести параллели. В свое время тренер выдающегося канадского спринтера Бена Джонсона вспоминал о своем подопечном так: "Ему было 13, когда я впервые увидел его на дорожке стадиона. Казалось, что его качает и сносит ветром. Ощущение было такое, что его вот-вот сдует, или он сам развалится!" - No comments!)

   "На тренировках нас было всегда не больше трех человек, - вспоминает Оуэнс, - так что у Райли на каждого хватало времени. Первое, чему он нас научил, это бежать по дорожке так, будто бы она горела. То есть, стараясь, с одной стороны, как можно меньше касаться земли, а с другой, как можно быстрее добежать до конца. Он часто водил нас на ипподром и заставлял внимательно смотреть на беговых лошадей: как они выкидывают ноги и как они смотрят только вперед. Еще Райли учил нас не ждать быстрых результатов. "Ваша задача - не результат, а улучшение", - говорил он. "Но а сколько же ждать?" - ныли мы. "Четыре года, - неизменно отвечал Райли, - начиная со следующей пятницы"".

   Парень работал на совесть - до седьмого пота и дальше: моментально усвоил технику гладкого и барьерного бега, прыжков в длину и высоту. Уже в четырнадцать лет в школе он пробежал на общенациональных соревнованиях 220 ярдов за 22,9 секунды. Это был удивительный для новичка результат - рекорд среди атлетов-школьников, и тренер Чарльз Райли даже решил, что у него испортился секундомер. Когда Джесси исполнилось пятнадцать лет, он прыгнул в высоту на 185 см и в длину на 6 м 80 см. Тогда же - в 15-летнем возрасте - Джесси пробежал 100 метров за 10,8 секунды Джесси Оуэнс: с низкого стартаи довел личный результат в прыжках в длину до отметки 7 м. Великолепные результаты! Но для черных детей, физическое развитие которых идет быстрее, чем их 'бледнолицых' сверстников, все же возможные. Все зависело от того, каким будет продолжение. К счастью, Джесси это понимал: "Начиная с младших классов школы, я тренировался каждый день без исключения. Мне это было необходимо. Мой отец был батраком, а я хотел достичь чего-нибудь, получить образование. В этом мне помог бег. Можно сказать, что бег вывел меня в люди". В 10-м классе он уже был известен как выдающийся спортсмен.

   Два года с невероятным трудом Джесси и его наставник создавали свой легкий стиль бега. Как совместить на практике бег "через не могу" и свободу движений? Как научиться напрягать только "нужные" мышцы и расслаблять все "ненужные"? Чарльз Райли был Кутузовым легкой атлетики, в том смысле, как его определил Толстой в "Войне и мире". То есть, он ничего не менял в природных способностях своих подопечных: он просто не мешал ничему хорошему и не пропускал ничего плохого. Райли приносил Джесси из дома завтраки и часто приводил его в свою семью - всегда к обеду, всегда к мясному. В случае любых неприятностей Оуэнс первым делом бежал к Райли. Он даже стал называть его "пап". Чарльз Райли не был профессиональным тренером, он был учителем, но в сущности именно он навсегда остался главным ментором Джесси Оуэнса. Когда после Олимпийских игр 1936 года у Оуэнса, завоевавшего четыре золотых медали, спросили, что помогло ему победить, он сказал: "Совет моего школьного тренера Чарльза Райли! Он учил: "Никогда не соревнуйся с соперником - соревнуйся с самим собой!"".

   Джесси было 15, когда он впервые встретил девочку по имени Рут Соломон. Она жила рядом, училась в той же школе, была из такой же нищей семьи. Ей было 13 лет. Вспоминая свою первую встречу с Минни Рут, Оуэнс писал в автобиографии: "Она была необыкновенной девочкой, потому что бедность ее никак не задела. На ней никак не отразилось то, что она черная, что живет в гетто. Предубеждения не вызывали в ней горечи. И вообще: ее не задевало ничего снаружи. Она хранила внутри, в душе что-то, что придавало ей веселую счастливую уверенность в себе. И я влюбился с первого взгляда".

   Их "щенячья", как пишет сам Оуэнс, любовь с каждым годом становилась все горячей, пока не обожгла их как следует: Рут было 15, когда она забеременела. Они попытались тайком пожениться, но ни один священник и ни один чиновник не согласился оформить брак несовершеннолетних. Узнав о случившемся, отец Рут пришел в такую ярость, что под страхом вызова полиции запретил Джесси появляться в их доме и встречаться с Рут. Биограф Оуэнса Джентри пишет: "Несмотря на отчаяние Джесси, решение мистера Соломона было для него благословением. Освобожденный от отцовских обязанностей, он закончил школу и перед самыми выпускными экзаменами в июне 1933 года в Чикаго на общенациональных соревнованиях школьников установил два мировых рекорда для юношей: в беге на 100 ярдов - 9,4 сек. и в беге на 220 ярдов - 20,7 сек. Тогда же он прыгнул в длину на 7 м 65 см. Кливленд встречал его толпами и цветами. На вокзале мэр произнес речь. Джесси провезли в лимузине по главным улицам и потом, по его просьбе, по негритянскому району мимо дома Рут Соломон. Он не знал, что Рут стояла в толпе встречавших с их годовалой дочкой Глорией на руках и помогала девочке помахать папе ручкой".

   Надо сказать, что слава очень смягчает сердца разъяренных родителей. И Джесси вскоре был снова допущен в дом Соломонов - пока просто навещать дочку.

   Выдающиеся успехи в спорте позволили решить проблему с поступлением в университет: предложения поступали из различных заведений. Не удивительно: все хотели заполучить к себе талантливого спортсмена. Оуэнс весьма облегчил себе задачу с поступлением своими результатами 1933 года. Во многом благодаря этим уникальным достижениям осенью того года Оуэнс смог поступить в университет штата Огайо. Именно в этом университете работал знаменитый тренер Ларри Снайдэр. "У меня никогда не было более трудолюбивого и послушного ученика. Его буквально нужно было выпроваживать со стадиона или из спортивного зала", - вспоминал позднее тренер Снайдэр.

   С этим тренером Джесси и начал по-настоящему свой подъем к олимпийскому пику. Снайдэр, к счастью, не стал корректировать абсолютно естественный стиль своего подопечного: он просто подметил, что когда бегун на Джесси Оуэнс и тренер Ларри Снайдэркороткие дистанции меньше напрягает плечевой пояс, то он чуть убыстряет бег. Или, например, он подсказал Оуэнсу держаться чуть компактнее на старте и ниже опускать плечи. После этого его стартовый рывок стал резче. Снайдэр научил Джесси, как говорят спринтеры, бежать сквозь воздух или раздвигать его руками: при движении рук вперед ладони бегуна как бы прокалывают-пронизывают воздух, разворачиваясь по принципу минимизации сопротивления, при движении рук назад ладони разворачиваются перпендикулярно траектории движения по принципу гребцов и происходит своеобразное отталкивание об воздух. Словом, Ларри обучил его всем этим полезным мелочам. Да, мелочи, да, мизер, но эти мелочи-мизер складываются в сотые, отливаясь в результате в заветное 'золото'! Ну и, конечно, тренер может научить бегуна экономить силы, зная по опыту, какая часть дистанции труднее и, естественно, чего нужно ждать от своего организма. Интересно подчеркнуть, что самая великолепная дистанция Оуэнса была как раз одна из самых трудных - 200 метров. На этой дистанции он бежал 150 метров со скоростью соперников, потом стадион замирал, потому что именно на последних 50-ти метрах, когда бегуны бегут уже из последних сил, Джесси начинал плавно отрываться от них. Спортивные комментаторы говорили: "Следите внимательно: Джесси взлетает!" Это больше ни у кого не получалось.

   Оуэнс был на вершине своих возможностей и знал это, но даже он сам удивился тому, что произошло 25 мая 1935 года. Это был незабываемый день в истории спорта! Выступая в городке Анн-Арбор (штат Мичиган) на отборочных соревнованиях атлетов за право попасть в Олимпийскую команду, Джесси совершил чудо, которое вряд ли кто-нибудь сможет повторить и которое до сих пор восхищает мир: за 45 минут (!) он установил на различных спринтерских дистанциях 5 (!) мировых рекордов и еще один рекорд повторил! Уже само это достижение поражает воображение. Но картина будет неполной, если не сделать к ней два дополнения. Во-первых, Джесси бежал свободно и непринужденно, круша мировые достижения без видимых усилий, как бы играючи, а после выступления выглядел свежим, полным сил и готовым к покорению новых рекордных рубежей. Во-вторых, его рекорды были измерены на самых точных весах времени, и теперь в полной мере можно оценить их значимость. Судите сами, результат прыжка Оуэнса в длину (8 м 13 см) никто не мог улучшить в течение 25 лет! И сейчас спортсмены с таким результатом входят в элитную группу Джесси Оуэнс на соревнованиях в Мичигане установил мировой рекордатлетов. Дистанцию 100 метров на одном из следующих стартов он преодолел за 10,2 секунды... Прервем на время хронику событий, и сопоставим результаты на 100 метров времен Оуэнса с современными достижениями. 14 сентября 2002 года, в Париже, во время финала серии "Гран-При", 27-летний американский спринтер Тим Монтгомери установил мировой рекорд в беге на 100 м - 9,78 сек. Он на одну сотую секунды улучшил достижение своего соотечественника из Канзас-Сити Мориса Грина. Не умаляя достижения великого спортсмена, отметим: он был облачен в динамичный пластиковый костюм; он стартовал со спец-колодок; он несся к финишу по синтетической дорожке; его рекордное достижение было зафиксировано электронным секундомером. Оуэнс же для отталкивания вынужден был рыть для себя ямки, бежал он по гаревой дорожке в обычных спортивных трусах и майке, в шиповках 30-х гг., да и финишное время фиксировалось тогда ручным секундомером. Можно предположить: будь в распоряжении Оуэнса современная техника, его результат мог быть на две-три, а то и четыре десятых лучше. А теперь - внимание, читатель. Чтобы представить, сколь мало установленный рекорд Тима Монтгомери отличается от феноменального достижения Оуэнса, совершим экскурс в лингвистику, а заодно и в физиологию. Всем известное выражение "В мгновение ока" физиологи подвергли количественной оценке, то есть, попросту измерили мигание глаза и установили, что оно равно 0,4 секунды. Так вот, за 68 лет результат Оуэнса улучшен чуть больше (на две сотых), чем на "мгновение ока"!…

   Но вернемся в 25 мая 1935 года. События разворачивались так: 15 часов 15 минут - Оуэнс повторяет высшее мировое достижение в беге на 100 ярдов - 9,4 сек; 15 часов 25 минут - в первой и единственной своей попытке (!) на состязаниях по прыжкам в длину он летит на 8 м 13 см; 15 часов 45 минут - 20,3 сек. на дистанции 220 ярдов по прямой, причем по ходу забега у Оуэнса фиксируется рекорд и на 200 м; 16 часов - 22,6 сек. на 220 ярдов с барьерами, плюс опять же записывается в его актив и рекорд на двухсотметровой дистанции. И все это за 45 минут! Мир никогда не видел ничего подобного! Именно это выступление 22-летнего Джесси и до сих пор остается величайшим одиночным выступлением в истории легкой атлетики. Никто даже близко к этому не подошел. Подумать только - Джесси Оуэнс и сейчас был бы одним из лучших атлетов мира, через 68 лет! Он далеко обогнал свое время. Со своими достижениями в спринте Оуэнс был бы призером на Олимпиаде 1964 года. И не удивительно, что в недавно созданном в США "Зале легкоатлетической славы" ему уделено немало места и что он был назван "величайшим" во время опроса спортивных журналистов Америки.

   Победа и рекорды Оуэнса были беспрецедентными. В конце соревнований журналисты и болельщики блокировали выходы из раздевалки, так что Снайдэру пришлось подогнать машину к задней стене здания, и Джесси бежал через окно уборной. Тренер отвез Джесси на берег озера Мичиган, усадил на траву и там произнес перед ним небольшую речь: "Перед тобой дорога славы. Каждый раз, выходя на нее, не забудь посмотреть налево и посмотреть направо. Вчера ты жил мирной жизнью, а завтра все чемпионы мира будут тебя бояться и с тобой соперничать. Черные будут надоедать тебе своими восторгами, белые будут унижать тебя с особым удовольствием. Женщины начнут виться вокруг тебя, тебя окружат соблазнами. Не поддавайся, иначе пропадешь!" И мудрый Ларри как в воду глядел.

   Главный соблазн явился в образе Квинселон Никерсон, богатой светской красавицы. В начале июня 1935-го года на большом приеме, устроенном для будущих олимпийцев в Голливуде, она тихо взяла Джесси за руку. Через неделю в Кливленде, в доме Соломонов появилась газета с фотоснимком двух улыбающихся знаменитостей. Их лица сияли, они были прекрасной парой. И газета намекала на помолвку. Вечером 3 июля, в канун финальных забегов отборочных соревнований, Рут Соломон позвонила Джесси в Лос-Анджелес. Что она ему сказала - неизвестно, но на следующий день Оуэнс проиграл соперникам все забеги, сел в ночной самолет и вернулся в Кливленд. Свадьба состоялась назавтра, прямо в гостиной Соломонов.

   Однако, участие Джесси в Олимпийских играх 36-го года в Берлине оказалось под вопросом. Всю зиму Оуэнс тренировался один, не в команде. Джесси Оуэнс всё-таки попал в состав сборной США на Олимпиаду в Берлине"Не переживай из-за того, что ты не можешь изменить, - утешал его Райли. - Работай над тем, что можешь, над собственными результатами". Но Джесси беспокоили не только его результаты: среди спортсменов ходили смутные слухи, будто немцы ненавидят негров и католиков, и он боялся, что его не пустят в Берлин. На последнем отборе, так называемом Олимпийском суде в Нью-Йорке, Оуэнс показал свои прежние результаты и выиграл дистанции в 100 метров, 200 метров и прыжки в длину. Только за месяц до начала игр Ассоциация легкой атлетики сообщила Джесси, что он поедет на игры. Кроме него в команду было включено еще 11 черных спортсменов и два еврея - спринтеры Мартин (Марти) Гликмэн и Сэм Столер, показавшие лучшие результаты в эстафете. И вот в начале июля 1936 года гигантский пароход "Манхэттен" с олимпийской командой на борту отплыл из Нью-йоркского порта в Европу.


Часть 2: "Берлин-'36: ДО"

   На организацию Игр XI Олимпиады 1936 года претендовали одиннадцать городов трех континентов. В борьбу за право проведения включились девять европейских городов, причем четыре из них из одной страны - Германии: Берлин, Кельн, Нюрнберг и Франкфурт-на-Майне. Кроме Германии право принять у себя Олимпиаду оспаривали: столица Венгрии - Будапешт, столица Италии - Рим, столица Ирландии - Дублин и два города из других частей света: египетский - Александрия и аргентинский - Буэнос-Айрес. Впервые за честь организовать Олимпиаду состязалось так много городов.

   В этом конкурсе победил Берлин, и решение это было принято в 1932 году, то есть, за год до прихода нацистов к власти в Германии. Но усиленная подготовка к Играм началась именно при нацистском режиме. Проведение Олимпиады в Берлине давало в руки фашистов такой козырь, которым они не могли не воспользоваться. Интересно вспомнить, что в 1933 нацистская пресса начала нападки на предстоящие игры, называя их "фестивалем, на котором торжествуют евреи". В одном из комментариев к Играм 1932 года в Лос-Анджелесе гитлеровская газета "Фёлькишер беобахтер" писала: "Неграм нечего делать на Олимпиаде... Сегодня, к сожалению, нередки случаи, когда свободный человек вынужден оспаривать пальму первенства у подневольного чернокожего, у негра. Это беспримерное оскорбление и бесчестье для олимпийской идеи, и древние греки перевернулись бы в гробу, если бы узнали, во что превратили современные люди их священные национальные Игры... Следующие Олимпийские игры состоятся в 1936 году в Берлине. Мы надеемся, что лица, занимающие ответственные посты, знают, в чем состоит их долг. Черные должны быть отлучены. Мы ждем этого". Четыре года спустя ни о чем подобном уже речи не было: Гитлер решил, что Олимпийские игры способны поднять престиж его режима в глазах мировой общественности. Всякая критика тут же была прекращена. Стараясь изо всех сил, нацистские пропагандисты из ведомства доктора Геббельса распространяли слухи о миролюбии фашистского государства, и в этом-то всемирный праздник спорта, по их замыслу, должен был им очень помочь. Подготовка к играм велась с размахом. Нацистское правительство выделило 25 млн. рейхсмарок на строительство девяти спортивных объектов, в том числе на строительство огромного Олимпийского стадиона в Берлине. Чтобы затмить все предыдущие Игры по размаху соревнований и числу их участников, на службу Олимпиаде были поставлены министерство иностранных дел и министерство пропаганды. Для того чтобы привлечь в Берлин на Олимпиаду максимально возможное количество иностранных туристов, за границу была брошена целая армия специальных эмиссаров. К проведению Олимпийских игр приурочили созыв в Берлине различных международных конгрессов и совещаний.

   В программу напряженной подготовки вошел и целый ряд полицейских мероприятий, осуществленных в Германии с целью сокрытия от иностранцев проводимой политики разгрома демократических организаций, репрессий, удушения демократических свобод. Министерство внутренних дел Германии и начальник полиции Берлина издали множество секретных приказов и распоряжений, которыми предписывалось, например, в период с 1 июня по 15 сентября убрать все антисемитские лозунги, прекратить использовать заключенных на работах, проводившихся поблизости от проезжих дорог, и т.п. ... Тут следует отметить еще одно новшество, которое позднее стало традицией: Берлин был очищен от "нежелательных элементов". Специальная инструкция полицайпрезидента подробно описывала: куда, кого и как интернировать. Паролем Олимпиады-'36 стал призыв: "Игры без красных!" 'Вычищали' все и вся - да и сама немецкая команда была 'вычищена': остались только истинные арийцы, - для того, чтобы запланированный триумф был кристально немецким.

   Еще до начала этих Игр стало очевидно, в какой атмосфере они пройдут. Без микроскопа было видно: нацистские заправилы принимают меры к тому, чтобы превратить Олимпиаду в профашистскую демонстрацию. Американский журнал "Крисчен сенчюри" в то время писал, что "нацисты используют факт проведения Олимпиады в целях пропаганды, чтобы убедить германский народ в силе фашизма, а иностранцев - в его добродетели". Германский фашизм решил на деле доказать всему миру правильность своих расовых теорий. Олимпиада должна была стать триумфом светловолосых "сверхчеловеков". Именно они должны были оказаться самыми способными, сильными, быстрыми, ловкими. "Мы всем им покажем тот мир, который обретен нами", - писал Геббельс в "Олимпия цайтунг" от 1 августа 1936 года (день открытия Игр). Для достижения этого триумфа были использованы все средства, и всякий зарубежный участник Игр, по замыслу хозяев, должен был пройти такую "обработку", которая повергла бы его в состояние моральной депрессии.


Часть 3: "Берлин-'36: ВНЕ"

   Накануне XI Олимпийских игр по всему миру прокатилась волна гневных протестов против проведения Олимпиады в фашистской Германии. В июне 1936 года в Париже состоялась конференция в защиту олимпийских идей, в которой приняли участие представители многих стран. Конференция признала проведение Игр XI Олимпиады в фашистской стране несовместимым с принципами Олимпийских игр и обратилась ко "всем людям доброй воли и друзьям олимпийских идей с призывом бойкотировать гитлеровскую Олимпиаду". Парижская конференция призвала вместо Берлинской Олимпиады организовать Народную Олимпиаду в Барселоне. В Нью-Йорке был образован Совет борьбы за перенесение Олимпиады из Берлина. МОК направил свою комиссию в Берлин, но члены комиссии не усмотрели в столице фашистской Германии ничего, "что могло бы нанести ущерб олимпийскому движению". Таким образом, несмотря на мощное движение протеста, МОК не отменил решения о проведении Игр в Берлине. Проведению Народной Олимпиады в Барселоне помешал начавшийся в Испании фашистский мятеж.

   Стоит вспомнить, что представители европейских стран настойчиво уговаривали правительство именно Соединенных Штатов бойкотировать эти игры. 'Дядя Сэм' долго колебался, но в результате бойкота не последовало. В играх в Берлине приняли участие спортсмены рекордного числа стран, в том числе Англии и Соединенных Штатов. И все же Соединенные Штаты умудрились обидеть Гитлера. По словам очевидцев, он говорил приближенным: "Как могли американцы опуститься до того, чтобы включить в свою команду негров?! - Они испортили мне самый торжественный момент: не буду же я пожимать руку негру". Но дальше этого дело не пошло. Гитлер был уверен в глубине души, что негр не может выиграть у немца, а поэтому сделал хорошую мину при плохой игре.


Часть 4: "Берлин-'36"

   Итак, вперед в Берлин. На календаре - 1 августа 1936 года. Адольф Гитлер открывает ХI Олимпийские игры. На церемонии открытия присутствовало около 110 тыс. человек. Эти игры - его детище, его триумф, генеральная репетиция грядущего выхода на позиции мирового лидерства. С его лица не сходит улыбка самодовольства. Фашиствующие фарисеи назвали олимпийскую деревню "деревней мира". Почти все руководители служб этой "деревни мира" вскоре заняли Гитлер на стадионевидные посты в гитлеровской армии. Вот как описал эти дни историк Харт Дэвис в книге "Гитлеровские игры": "Берлин сияет, он украшен с имперской роскошью, преобладают красные и черные цвета. С бульвара Унтер ден Линден выкопаны столетние липы и заменены лесом шелковых знамен со свастикой, а деревья пересажены хороводом вокруг только что сооруженной Олимпийской деревни, ставшей образцом для всех последующих Олимпийских деревень. Стадион выстроен новый, по последнему слову техники, на 100 тысяч мест. В городе все оскорбительные надписи в адрес евреев смыты со стен. Книги, которые в июне демонстративно сжигали на площади Оперы, сейчас волшебным образом снова появились на полках книжных магазинов. Из газетных киосков исчезла оголтелая "Штюрмер", а на ее месте появились давно забытые берлинцами иностранные газеты и журналы. На несколько недель город вдруг снова стал старым уютным Берлином, заполненным толпами веселых туристов и хозяев, приятно взволнованных предстоящим зрелищем".

   Впервые Олимпийские игры транслировались по телевидению. Двадцать пять больших экранов были установлены в различных местах в Берлине, и люди могли свободно наблюдать за ходом Олимпийских игр.

   Во время Игр Берлин был увешан флагами со свастикой, встречавшейся на его улицах и площадях куда чаще, чем пять олимпийских колец. Коричневая форма нацистов затмила многоцветье спортивных костюмов участников Олимпиады. И мало кто из спортсменов знал все, что творили в Берлине нацисты. Был исключен из состава участников обладатель серебряной олимпийской медали 1924 года в беге на 800 метров швейцарец Поль Мартен: нацисты в олимпийской деревне "обнаружили", что он является женихом еврейки. Полицейские ищейки выискивали среди американских, голландских, шведских и, конечно же, немецких спортсменов "чистокровных" арийцев. При этом, не стесняясь, они утверждали, что целью поисков было создание нового поколения "олимпийских детей", для чего им необходимо было организовать супружеские пары из найденных "арийцев" и представительниц "Союза немецких девушек". Только так можно было, по их мнению, умножить число светловолосых и голубоглазых, а стало быть, совершенных людей.

   На XI Олимпийские игры съехалось 4066 спортсменов из 49 стран (по некоторым другим данным - из 52-ух). Впервые были представлены Афганистан, Бермудские острова, Боливия, Коста-Рика, Лихтенштейн, Перу. Самую многочисленную команду выставили хозяева - 406 человек. Они участвовали во всех видах программы и решили любой ценой занять первое место в неофициальном командном зачете. В программу Игр были включены виды спорта, широко распространенные в Германии, в их числе гандбол, гребля на байдарках и каноэ; специально были возобновлены соревнования по женской гимнастике. Был организован и конкурс искусств, на котором большинство золотых медалей (5 из 9) присудили немецким участникам. Все это позволило команде Германии занять общее первое место по числу завоеванных медалей.

   Несмотря на успех немецкой команды, Олимпийские игры напрочь опрокинули бредовые нацистские расовые теории: ведь Берлинская Олимпиада, по мнению нацистов, должна была стать демонстрацией подавляющего превосходства спортсменов арийского происхождения, а вот именно эти-то планы и провалились с треском. В команде США по легкой атлетике десять негров заняли шесть первых, три вторых и два третьих места. Лучшим спортсменом Игр был признан знаменитый негритянский атлет, великий спринтер всех времен - наш герой Джесси Оуэнс. XI Олимпийские игры так и называют - "Олимпиада Джесси Оуэнса". Столица арийской расистской идеологии вынуждена была отдать лавры лучшего спортсмена мира темнокожему атлету.

   Высокие спортивные результаты и широкое участие спортсменов не смогли полностью избавить XI Олимпийские игры от гнетущей атмосферы милитаризма, в которой они проходили, хотя и смягчили ее, насколько могли. Этот факт признает и МОК. В его бюллетене, посвященном 60-летию олимпийского движения, говорится: "На этих Играх господствовал сильный дух милитаризма и нацизма". Через три года началась развязанная гитлеровской Германией мировая война, уничтожившая цвет молодежи многих стран…


Часть 5: "Олимпиада Оуэнса"

   В Берлин Оуэнс приехал уже в ореоле славы и, естественно, вызывал особый интерес. С первых же дней он не только пользовался пристальным вниманием окружающих, но и завоевывал симпатии своей мягкостью, тактичностью, скромностью. Выступал Оуэнс всегда играючи, поражал всех легкостью, исключительной прыгучестью. Его манера бега была необычной: очень быстрый старт, затем бег как бы замедлялся (но это только кажущееся замедление!), а вслед за этим следовал умопомрачительный рывок-спурт - и этим рывком Джесси тушировал всех своих соперников, не оставляя им и тени шанса. Казалось, у него есть переключатель скоростей, и впечатление было такое, будто он никогда не бежит в полную силу.

Ложа приветствует арийцев   В первый же день игр ликующая публика приветствовала Ханса Вёльке, завоевавшего первую золотую медаль в толкании ядра и ставшего первым в истории немцем, получившим олимпийскую награду в легкой атлетике. Вёльке и Герхард Шток, занявший третье место, были приглашены в ложу Гитлера, чтобы принять личные поздравления фюрера. В этот же день и Тилли Флейшер завоевала золотую олимпийскую медаль в соревнованиях по метанию копья. После того, как во второй половине дня три американца - Корнелиус Джонсон, Дэйв Ольбриттон и Делос Турбер, двое из которых были неграми, победили в соревнованиях по прыжкам в высоту, Гитлер покинул стадион. Представители германского Олимпийского комитета осторожно напомнили ему, что он должен принять в своей ложе немецких спортсменов-победителей, и что было бы разумно таким же образом удостоить чести всех чемпионов. На это Гитлер ответил, что он хотел бы воздержаться от приема каких-либо еще победителей. Затем произошла целая серия затруднительных для Гитлера событий.

Финальный забег на 100 м. Старт   Джесси Оуэнс нанес мощный удар по расовой идеологии нацистов, завоевав четыре золотых медали! Четырежды он выходил на старт стометровки и каждый раз финишировал первым. В воскресенье проводились предварительные забеги. Джесси повторил мировой рекорд и установил олимпийский - 10,3 сек. В полуфинале он пробежал стометровку за 10,2 сек. с попутным ветром. В понедельник состоялся финал. Вот он на старте. Неподвижный, сосредоточенный, с отсутствующим взглядом, будто безразличный к тому, что его окружает. Раздается выстрел стартера, и из группы бегунов вырывается "Черная молния". Через Финальный забег на 100 м. Финишдвадцать метров от линии старта Оуэнс безраздельно властвовал на дорожке. Борьбы не было: Оуэнс в одиночестве несся к золотой медали. Он победил с результатом 10,3 сек. Остальные были далеко позади. Когда улыбающийся Джесси сошел с пьедестала почета, все взгляды обратились к ложе Гитлера. Но Оуэнс там не появился: фюрер не пожелал приветствовать его так же, как он приветствовал накануне немецких спортсменов: иностранец, да к тому же цветной, пусть даже мировой рекордсмен - ну как можно?! Во вторник утром предварительные соревнования в беге на 200 метров и в прыжках в длину. Оуэнс как бы мимоходом покоряет два олимпийских рекорда.

   Вечером Гитлер вновь на трибуне. Он надеется увидеть на верхней ступеньке пьедестала почета немецкого легкоатлета, красивого блондина Лутца Лонга. По сути, финальные соревнования прыгунов в длину вылились исключительно в соперничество Оуэнса и Лутца Лонга - надежды нацистов. Лутц был истинным, талантливым спортсменом. Между Лутцем Лонгом и Джесси Оуэнсом не было расового барьераЕго поединок с Оуэнсом в прыжках в длину был предельно упорным. Исход борьбы долгое время оставался неясным. В последней, пятой попытке Лонг совершает великолепный прыжок - 7 м 87 см. Олимпийский рекорд, установленный утром Оуэнсом, побит на 4 сантиметра. Под грохот бешеных аплодисментов Лонг вытягивается и вскидывает руку в нацистском приветствии своему фюреру. Когда шум понемногу стихает, все взгляды обращены на Джесси Оуэнса, готовящегося к прыжку. Традиционно неподвижный, отрешенный, предельно сосредоточенный. Слегка наклонившись вперед, положив руки на колени, он в течение долгих секунд настраивается в полнейшей тишине. Оуэнс демонстрирует апофеоз концентрации! Затем стрелой мчится вперед, взлетает над контрольной доской, едва касаясь ее, и летит, да, именно летит. Кажется, будто он планирует в воздухе. Результат фантастический - 8 м 6 см! Новый олимпийский рекорд! Второй Церемония награждения прыгунов. Лутц Лонг - с нацистским приветствиемрезультат в истории спорта (первый принадлежал ему же). В среду - финал забега на 200 метров. Никто не сомневался в победе Джесси Оуэнса. А он продолжает покорять публику и коллег-спортсменов, являя перед ними эталоны спортивного поведения: перед стартом 'Черная молния' обошел всех своих соперников - пожал им руки и по-хорошему пожелал счастья. И вновь зрители увидели этот кошачий прыжок и стремительный бросок вперед, после которого возникло вот то самое уникальное ощущение, что его противники стоят на месте. Результат: 20,7 сек. - новый олимпийский рекорд. Джесси Оуэнс в забеге на 200 мОсталась гениальная фотография - Оуэнс в момент финишного рывка в этом знаменитом забеге на двести метров. Именно по этой фотографии был сделан памятник в родном городке чемпиона Оквиле, штат Алабама. Собственно, финишного рывка и нет: нет напряженных мышц, нет натянутых жил на шее, оскаленного рта. Это фигура замершей в беге греческой статуи, обратное превращение, полное совершенство пропорций, неповторимая красота движения. Хотя это совершенно отдельная история - мы о ней обязательно вспомним.

   Блестящий успех Оуэнса и еще девятерых чернокожих американских спортсменов поставил Гитлера в трудное положение. В соответствии с арийской расовой теорией, ему предстояло награждать граждан второго сорта, негров и евреев. "Люди, чьи предки вышли из джунглей, - объяснял Гитлер, - являлись первобытными созданиями, но их физические данные оказались значительно выше способностей цивилизованных белых спортсменов". Гитлер намекнул, что эти соревнования на самом деле были несправедливыми, и что негров следует не допускать на будущие Олимпийские игры. Хотя фюрер и присутствовал на соревнованиях, когда Оуэнс завоевывал свою третью золотую медаль, он многозначительно покинул стадион еще до того, как стали вручать награды спортсменам.

Эстафетная команда 4х100 м Джесси Оуэнс-Ральф Меткалф-Фай Дрэйпер-Фрэнк Уайкофф   А венцом соревнований стала воскресная эстафета 4х100м, в которой американский квартет Джесси Оуэнс-Ральф Меткалф-Фай Дрэйпер-Фрэнк Уайкот сначала повторил мировой рекорд - 40,0 сек., а в финале сбросил с него две десятые - 39,8 сек. И этому результату предстояла долгая жизнь. Он был побит только 20 лет спустя, на Олимпиаде-'56. Так великий Оуэнс завоевал четыре золотые медали на одних Играх. Повторить это достижение удалось только Карлу Льюису на Олимпиаде-'84.

   Четвертое 'золото' Джесси доконало Адольфа. Перед Берлинской Олимпиадой нацисты не уставали твердить о превосходстве арийской расы. Успех Оуэнса наглядно доказал всю лживость этих бредней. Фюрер в бешенстве покинул стадион, когда увидел, что негритянский спортсмен завоевал четвертую золотую медаль - это было больше, чем все 'арийские' атлеты, вместе взятые. Джесси Оуэнс покидал Берлин, увозя с собой, кроме четырех медалей и огромной моральной победы, четыре саженца дуба: каждый победитель получал саженец дуба. Сейчас эти могучие красавцы дубы высотой более девяти метров растут в Кливленде, в саду у родителей Оуэнса, в двух кливлендских школах, где учился Джесси, а последний украшает аллею университета в штате Огайо, где Оуэнс учился. Эти дубы постоянно напоминают о немеркнущей славе великого негритянского спортсмена. Спустя пятнадцать лет после своего триумфа Джесси вновь приехал в Берлин. Он сопровождал тогда знаменитую баскетбольную команду "Гарлем-Глобтроттерс". Когда герой Берлинской Олимпиады вошел во Дворец спорта, все встали, приветствуя его. Оуэнс навестил семью погибшего в 1942 году на восточном фронте Лутца Лонга, долго беседовал с его сыном. А в день юбилея своих олимпийских побед он выступил на том же стадионе, где в 1936 году к нему пришла слава. На этот раз он выступал как борец за мир. Он говорил о мире и от имени спортсменов всех цветов кожи, всех народов требовал мира. "В эти минуты, - говорил Оуэнс, - я вспоминаю, прежде всего, своего великого противника в олимпийской борьбе, моего доброго товарища Лутца Лонга, которого бессмысленная война вырвала из наших рядов. И, помня о нем, зная его судьбу, я призываю всех отцов и матерей: в этом многострадальном мире снова говорят о войне. Бог дал нам жизнь, чтобы в мире создавать ценности. Я призываю всех родителей подумать о самом драгоценном для них - об их детях, о том, чтобы никогда они не пали жертвами войны. Мир всем вам, вашим юношам и девушкам!"


Часть 6: "Берлин-'36, Олимпиада Оуэнса: эстафета, Марти"

   Об эстафете обязательно следует рассказать особо подробно, ибо то, что оставалось за кулисами, весьма и весьма показательно.

   Марти Гликман вместе с Джесси Оуэнсом был в составе американской олимпийской команды в 1936 году. Именно он, тогда - 18-летний американский спортсмен, должен был бежать в эстафете 4 х 100 м. Гитлер не дал ему это сделать: Геббельс от имени фюрера попросил руководителя американской команды Эвери Брэндэджа, чтобы ни один еврей не участвовал в соревнованиях. Вспоминает сам Марти: "В тот день, когда я должен был бежать в эстафете 4х100 Джесси Оуэнс принимает эстафетную палочкуметров, нас собрали и мне объявили, что я не бегу и мое место в эстафете займет Джесси Оуэнс. Тогда выступил Джесси - его внимательно слушали. Он был хороший парень, его все любили. Джесси сказал, что завоевал уже три золотые медали и теперь хочет дать шанс мне. "Пусть бежит Марти", - сказал Оуэнс. Но тренер заставил Джесси бежать. Тренер соврал, что, мол, немцы скрывают своих лучших спринтеров и приберегают их для эстафеты, чтобы посрамить американцев. Так что пусть бежит Джесси, потому что он самый лучший спринтер. И он бежал вместо меня. Ну, а немцы оказались куда слабее наших и пришли третьими. Американцы выиграли забег и опередили ближайших соперников на 12 метров. У меня под рукой фотография, сделанная на финише эстафеты. Парень из нашей команды - Фрэнк Уайкот - настолько впереди других, что занял все место в кадре - остальных участников эстафеты за ним просто не видно".

   Неизвестно, до какой степени давили нацисты на руководителя американской делегации. Журналисты рассказывали, что среди них на трибунах постоянно терлись какие-то подозрительные личности, и записи, оставленные на скамьях, время от времени загадочно исчезали.


Часть 7: "Олимпия"

   Запечатлеть грандиозное зрелище Олимпийских игр 1936 года было поручено звезде нацистского кинематографа Лени Рифеншталь. Впервые на XI Берлинской Олимпиаде у "страшного нацистского дракона" выросла еще одна голова - спортивная. Ее колыбель качали министр пропаганды д-р Геббельс и кинорежиссер Лени Рифеншталь. Они сумели превратить Олимпиаду в праздник национализма, сделав спорт полем битв идеологий. Игры, проходившие под знаком свастики, были представлены миру в духе того, что впоследствии получило название "эстетики фашизма". Рифеншталь была Лени Рифеншталь работает над фильмом «Олимпия»художником распропагандированным, но талантливым. В начале ее документального фильма об этих играх, он называется "Олимпия", есть поразительные кадры! Например, когда оживает знаменитый "Дискобол", превращаясь из бронзового греческого юноши в живого немецкого. Незабываемы ее съемки на фоне заката. Можно вспомнить также кадры ночных финальных соревнований по прыжкам с шестом, которые затянулись на пять часов, и т. д.

   Фильм Рифеншталь, посвященный Олимпийским играм в Берлине 1936 года, был воистину грандиозным. Эта картина могла бы быть, да и есть, в некоторых киношколах пособием по технике фильмов о спорте. Отснято все поистине гениально. Рифеншталь, профессиональная балерина и альпинистка, прекрасно понимала язык тела, поэтому в "Олимпии" ей удалось запечатлеть жизнь в предельно краткие мгновения. Пролог ленты начинается с ретроспективы Древней Эллады. Перед глазами зрителей проплывают языческие храмы, греческие ландшафты, камни, мрамор, живописные развалины погибшего мира: они возникают как бы из тумана истории, высвеченные луной, покрытые дымкой многочисленных легенд. Античные статуи выглядят, словно живые атлеты, а мертвые стадионы древних наполняются жизнью благодаря искусству оператора.

   На экране - только национальное, немецкое: белокурые гиганты наследуют красоту и силу древних атлетов. Порой тех и других трудно различить. Германская нация оказывается наследницей древних героев, поэтому ей суждено победить. Такова, собственно, основная и единственная идея фильма, ибо "Олимпия" - картина о победителях Берлинской Олимпиады - немецких спортсменах. Спортивная борьба 48 (!) команд из других стран (либо 51-й согласно другим данным) остается лишь фоном для сборной команды Германии. Это живая, убедительная лента каждым кадром подтверждает слова Гитлера: "Неандерталец нашим предком не был. Когда нас будут спрашивать о предках, мы всегда должны указывать на греков!"

   Камера отыскивает и показывает немецких спортсменов во всех видах спортивных состязаний, причем эти последние тоже тщательно подобраны: футбол, бокс, атлетика, - то есть, наиболее популярные, народные, захватывающие. Спорт настоящих мужчин! Общекомандное первое место Германии подается пока не как военная победа, а как триумф национальной воли, силы и здоровья. Немцы никому не угрожают. Но, если понадобится…

   А в это время усталый, кризисный мир с надеждой и восхищением смотрит на Германию, угадывая в ней Новую Элладу. Берлинские игры, несомненно, назвали бы величайшими в новой истории олимпизма, если бы последующие войны не отбрасывали бы на этот античный пир тела и духа зловещую тень.

Лени Рифеншталь во время съёмок фильма «Олимпия»   Рифеншталь нужно было снимать выступления всех спортсменов, каждый момент состязаний. До начала съемок Лени несколько месяцев учила операторов: для каждого из них были подобраны или специально изготовлены камеры и объективы. Придумывались немыслимые ракурсы: одну камеру запускали на воздушном шаре, другую - для съемки бегунов - вмонтировали в движущийся механизм (это сейчас данные приемы - стандарты, а тогда это было революцией съемок спортивных состязаний!), третью приспособили для работы одновременно в воде и над водой, четвертую камеру можно было видеть вместе с оператором в яме, которую специально вырыли около площадки для прыжков в высоту… Отсняли 400 километров пленки! Один только просмотр материала занял почти два с половиной месяца. А после просмотра Рифеншталь, не допуская никого к пульту, сама монтировала фильм - почти два года.

   Фильм состоит из двух серий: "Праздник народов" и "Праздник красоты". Насколько все продумано, можно понять даже из названия. Слово "праздник" в названиях лент призвано объединить два понятия: "народ" и "красота". Если рассматривать саму Олимпиаду как спортивный праздник, то надо сразу сказать, что режиссер считает его чисто немецким. Место действия - Берлин - показано с любовью и очень подробно. И, конечно, фюрер со всей нацистской элитой присутствует при открытии и закрытии Игр. Свастика красуется везде: на рукавах, повязках, пилонах, полотнищах, стягах, трибунах. Свастика, а не знаменитые пять колец, становятся символом Олимпийских Игр. И, когда толпа ревет на стадионе, она приветствует именно свастику и Гитлера.

   "Главное, не забывать про фон", - постоянно думает Лени Рифеншталь во время работы над репортажами с гитлеровской Олимпиады. И действительно, народ широко представлен в фильме. В соответствии с фашистской идеологией, Рифеншталь возводит его в ранг высшего судьи. Собственно, на его реакции и построен весь фильм. Народ-зритель ставит свои баллы спортсменам. Камера, почти любовно, отслеживает живописные факельные шествия по берлинским улицам, пляски в честь победы, или реакцию стадиона. Они сопровождаются нечеловеческим воем и ревом штурмовиков. Такова высшая оценка народа, когда дело касается немецких спортсменов. Но вот на дорожку выходит Джесси Оуэнс, чернокожий американец, истинный герой Олимпиады, победитель на трех беговых дистанциях…

   Лени Рифеншталь, была она расисткой или нет, не смогла устоять перед физической красотой американского атлета. В ее пропагандистском фильме (а во времена Третьего Рейха каждый шестой фильм мог считаться прямой политической пропагандой) Джесси Оуэнс стал одним из главных героев. Особенно хороши съемки его благородного Лутц Лонг и Джесси Оуэнспоединка по прыжкам в длину с немецким атлетом Лутцем Лонгом, белокожим блондином. В этом поединке каждый следующий прыжок устанавливал новый олимпийский рекорд. В конце концов, победил Оуэнс, но с Лонгом они стали друзьями: часами разговаривали обо всем на свете, хотя Джесси не знал немецкого, а английский Лонга оставлял желать лучшего. Знаменитый фотоснимок этих двух молодых людей, доверительно склонивших друг к другу голову в серьезном разговоре, воспринимался как прощальный взгляд на прекрасный мир перед катастрофой. В августе 1936-го года в Берлине не было человека, который бы не знал этого имени. Немцы произносили его с шутливым восторгом: не Оуэнс, а О,Венс!, не Джесси, а Уэсси. Забыв расистскую пропаганду, забыв про фюрера, который морщился на своей Почетной трибуне, немцы Джесси Оуэнс в полётевосторженно вопили: "О, Венс! О, Венс! О, Венс!" Русоголовые арийские мальчики с трепетом протягивали ему бумажки для автографов и ходили за ним по пятам. Его смущенная улыбка, его джентльменское отношение к соперникам покорили берлинцев. ""Черный вихрь", - восхищенно бормотали комментаторы, - "Черная стрела", "Неподражаемый Оуэнс", "Мистер Олимпийские игры", "Черная молния"". Вот что пишет побывавший на этой Олимпиаде американский писатель Том Вулф: "Те, кто не попал на стадион, толпились на улицах, превратившись в одно ухо, ловившее новости. На Курфюрстендам вдруг заговорили все деревья, в их ветвях скрыты громкоговорители: "Ахтунг, ахтунг! Стометровка, 12 забегов. Полуфинал. Финал. Победитель - Джесси Оуэнс!" И немцы кричат: "Йес, сэр! О, Венс!""

   Роль, которую сыграл Джесси на Олимпиаде в Берлине в 1936 году, трудно преувеличить - она далеко выходила за рамки спортивной: в безумные годы нацизма, в разгар гитлеровской пропаганды многие немцы, видевшие Джесси Оуэнса на Олимпийских играх, усомнились в идеях расового превосходства. Его выступление имело мировой резонанс.

   Премьера фильма состоялась в день рождения Гитлера. Лени снова получила приз в Венеции - Кубок Муссолини. Олимпийский комитет, который и заказывал картину, был в восторге от двухсерийного фильма и вручил Лени орден. Иосиф Сталин, посмотрев "Олимпию", прислал режиссеру поздравительную телеграмму. Советскому диктатору фильм понравился даже больше, чем немецкому. И хотя, как утверждают историки, Гитлер терпеть не мог спорт, - "Олимпия" использовалась как мощное средство нацистской пропаганды по всему миру.

   Триумф не состоялся лишь в Америке, куда Лени повезла фильм в 1938 году - массовый бойкот американских киностудий и прессы не оставил ей никаких шансов на успех. Перед гостиницей, где она жила, одна за другой проходили антифашистские демонстрации и устраивались гневно-обструкционные пикетирования. Лишь один киномагнат - Уолт Дисней - встретился с Лени, но затем, испытывая жесткий прессинг со стороны мобилизованной общественности, вынужден был оправдываться: он-де понятия не имел, кто такая "эта Рифеншталь".

   Несмотря на все пропагандистские нюансы, "Олимпия" входит в десятку лучших фильмов мира. И техника, и способы съемки, опробованные в ней, стали классическими и использовались потом неоднократно. Но повторить тот успех больше не удалось никому! Искусство рекламы вот уже шестьдесят лет продолжает успешно эксплуатировать эстетические достижения "Олимпии": оживающая греческая статуя, фрагменты марафона, гребли, метания ядра, капли воды, изумрудами сияющие на мускульном ландшафте, светотень, подчеркивающая линию спины, - все это впервые появилось в фильме Лени Рифеншталь.


Часть 8: "Берлин-'36: ПОСЛЕ"

   Идеологическое содержание Игр 1936 года создало прецедент для возникновения Игр особого сорта. Речь идет об Олимпиадах времен "холодной войны". Эти 'холодные' Игры во многом способствовали достижению той же цели: распропагандировать и превознести "свой" государственный строй. Политические различия между Востоком и Западом, к великому сожалению самих спортсменов и всех здравомыслящих людей, превратили Игры ряда Олимпиад периода 1952-1988 гг. в своего рода трибуну или даже в полигон для демонстрации превосходства "своей" идеологии и доказательства преимущества "своей" политической системы. Истинно спортивный дух и кубертеновские идеи на Играх того периода зачастую бывали снивелированы-затушеваны, а вместо них олимпийскому движению насильственно насаждалась заидеологизированная подоплека.

   Когда спортсмены и гости разъехались, Олимпийскую деревню под Берлином немедленно превратили в военный тренировочный лагерь. Джесси Оуэнс и Лутц Лонг, прощаясь, договаривались встретиться на следующей Олимпиаде - она должна была состояться в 1940 году. А в 42-м Лонга уже не было в живых: он погиб на Восточном фронте. Но Джесси Оуэнса берлинцы запомнили. И в 1982 году немецкое правительство пригласило Джесси и его семью на торжественную церемонию: улице, ведущей к олимпийскому стадиону, было дано название "Аллея Джесси Оуэнса".


Часть 9: "Оуэнс после Берлина-'36"

   Джесси Оуэнсу ничего не заплатили за его рекорды, а все потому, что Джесси, как и многие другие молодые спортсмены, был членом профсоюза непрофессиональных атлетов и в таковом качестве не имел права зарабатывать себе спортом на жизнь, не имел права использовать свое имя для рекламы. На это имели право только профессиональные спортсмены. Ощущение складывается такое, что глава этого профсоюза атлетов - тот самый Эвери Брэндэдж (он, повторим, был руководителем американской делегации на Олимпиаде-'36 и, кстати, был также и членом Олимпийского комитета) - заработал тогда миллионы, в том числе и на Джесси, к которому относился как к рабу. Крайне неприятный субъект! Многие современники Эвери Брэндэджа считали, что он замедлил развитие легкой атлетики на столетие. Это был типаж, который не терпел возражений. Если спортсмен делал что-то наперекор его воле, он лишал его возможности участвовать соревнованиях - и в национальных, и в международных, не давал выездную визу и так далее. Одним словом, если Эвери Брэндэдж кого-нибудь невзлюбил, - ему кранты. Просто какое-то порождение Вельзевула! Настоящий злодей! Он действительно сыграл роковую роль в судьбе Джесси Оуэнса. Сразу после берлинских Игр Брэндэдж повез смертельно усталых спортсменов в турне по Европе, чтобы окупить (??) их пребывание на Олимпийских играх (это что же получается 'по Брэндэджу': 'Дядя Сэм' пожадничал с обеспечением своей команды?! 'Штатовский' спорткомитет 'зажилил' деньги?!). Оуэнс был его главной звездой. После выступлений в Праге, Дрездене, Лондоне и еще в нескольких городах Германии, спортсмены остались без копейки денег и чувствовали себя совершенно обессиленными. В одном из любительских соревнований Джесси прыгнул в длину хуже какого-то безвестного атлета из местных жителей. Тренер Джесси - Ларри Снайдер, возмущенный тем, как ассоциация любительского спорта обращается со своими лучшими спортсменами, потребовал у Брэндэджа, чтобы тот немедленно отпустил ребят домой. Брэндэдж отказался! Тогда Снайдер взял билеты на первый же пароход, и они с Джесси уехали. После этого разъяренный Брэндэдж лишил Джесси Оуэнса права участвовать в любительских соревнованиях. И вот идиотский результат: дома, когда приветственные фанфары отгремели, победитель берлинской Олимпиады, атлет, завоевавший четыре (!) золотых медали из девяти, оказался невостребованным! Он никогда больше не участвовал в спортивных соревнованиях. 23-летний Оуэнс после берлинского триумфа вынужден был уйти в профессионалы: медали медалями, а жить на что-то нужно. Вот как он объяснил свой поступок: "У меня была слава, но не было денег. Оставался единственный выход - попытаться на олимпийской славе сколотить хоть какой-нибудь капитал. Мне приходилось соревноваться в беге с лошадьми, собаками и даже кенгуру".

   Сегодня просто не понятно, как Джесси Оуэнс после победы на Олимпийских играх 36-го года не мог найти себе работу. Его карьера была практически кончена, потому что он должен был работать, чтобы прокормить семью. Под Рождество 1936 года агент, которого не без помощи Ларри Снайдера нанял Оуэнс, организовал ему соревнования с известным кубинским спринтером Конрадо Родригесом. Но когда Джесси прибыл на Кубу, то узнал, что рука Брэндэджа дотянулась и сюда. Родригеса предупредили, что если он будет соревноваться с профессионалом Оуэнсом, его собственная карьера спортсмена-любителя будет в опасности. Что было делать? Энергичный агент тут же поправил дело - он организовал для Оуэнса бег на стометровку на перегонки с рейсовой лошадью. Бега проходили перед началом футбольного матча. В последний момент пошел дождь. Джесси подумал: "Боже, чем я занимаюсь?" Но превозмог себя. Он обогнал лошадь на несколько шагов, взял две тысячи долларов и в тот же день уехал домой. Вообще говоря, злоключения Героя Олимпиады-'36 достойны пера Шекспира! Судите сами. Джесси Оуэнс попытался спасти свое положение, открыв химчистку. Открыл, но вскоре разорился и вынужден был продать ее. Вскоре после этого его ненадолго нанял маленький оркестрик: нужен был почетный дирижер с именем, "свадебный генерал", на которого бы шла публика. Потом Джесси создал команду баскетболистов-любителей, но из 142 игр она выиграла только 6. Потом он работал завхозом в городских банях. Многие друзья и почитатели Оуэнса с болью смотрели на то, чем вынужден заниматься великий спортсмен. Но сам Оуэнс не унывал. И, наконец, в 1949 году ему пришла в голову мысль, как можно заработать на своей бывшей славе. Его биограф Тони Джентри пишет: "Джесси изобрел то, что теперь стало обычным и называется "паблик рилейшн" - отдел по связям с прессой и другими средствами массовой информации. Он предложил свои услуги сначала пошивочной фирме, потом страховой компании, а потом заказы посыпались с такой скоростью, что ему пришлось создать свой собственный отдел "паблик рилейшн". Растущим американским фирмам было выгодно иметь своим представителем международную знаменитость. Джесси стал появляться на телевидении, на страницах журналов, на официальных приемах. В 50-х годах к Оуэнсу вернулась слава. Из глубины многолетнего провала снова сверкнуло олимпийское золото".

   Он стал представителем трех крупнейших компаний: представлял компанию "Форд", нефтяную компанию и еще одну - "Кока-Колу". Он зарабатывал деньги, у него была неплохая жизнь. У себя в Чикаго Джесси имел отличную квартиру. Он был большой знаменитостью, где бы он ни появлялся, ему везде аплодировали, он был очень популярен. И не забывал старых друзей.

   В 1950 году Джесси Оуэнс был назначен спортивным экспертом Комитета по работе с подростками. В '55-м Госдеп присвоил ему звание спортивного посла Соединенных Штатов, и он два месяца путешествовал по Индии, Сингапуру, Малайзии и Филиппинам. В '56-м году Оуэнс был назначен специальным представителем президента Эйзенхауэра Джесси Оуэнс с комплектом завоёваннных золотых медалейна Олимпийских играх в Австралии. В 76-м году в Белом доме на собрании 250-ти членов Олимпийской команды - участников Олимпийских игр в Монреале, президент Форд вручил Джесси Оуэнсу высшую гражданскую награду Америки - Орден Свободы. В 1979-м году ему был присужден титул "Живая легенда". Однако при всем этом Оуэнс был одним из немногих спортивных звезд, кто был не только не испорчен, но вообще совершенно не тронут славой: он был застенчив и он всегда был готов помочь. Когда у него отпала необходимость зарабатывать себе на жизнь, он стал заниматься только некоммерческой деятельностью - консультировал атлетов и их тренеров, организовывал спортшколы, собирал фонды для поддержки малоимущих атлетов-подростков. Получив в молодости так много, Джесси потом уже только отдавал. Он был настоящим джентльменом, и я бы даже сказал - истинным Рыцарем спорта.

   Жизнь Джесси Оуэнса в 50-х - 70-х гг. была яркой и насыщенной. И все же сам он признавался, что его жизнь осталась там - на Берлинском стадионе 1936 года. Один за другим молодые атлеты побивали его рекорды, и каждый раз Оуэнс чувствовал легкую боль-покалывание: "Как будто умер старый верный пес", - признавался он. На Джесси Оуэнскаком-то чествовании ему устроили встречу-сюрприз со стареньким уже Чарльзом Райли, и Оуэнс чуть не потерял сознание. Дело было не только в том, что он годами не мог навещать своего первого учителя, но и в том, что он чувствовал стыд перед Райли, как будто обманул его ожидания: "Неужели он столько лет тренировал меня ради нескольких секунд на Берлинском стадионе? Или для того, чтобы я представлял "Кока-Колу"?" - переживал Джесси. Да, и в скромности он был так же велик, как и на дорожке! Сегодня в Соединенных Штатах более 30-ти миллионов человек занимаются бегом. В школах легкая атлетика - спорт номер один. Во времена Джесси Оуэнса о таком и мечтать не могли. В Америке, если человек любит легкую атлетику, его сердце принадлежит Джесси Оуэнсу. И не только в Америке: Джесси - кумир всех бегунов-спринтеров! Во всем мире!


Часть 10: "Памятник Джесси"

   Однако не стоит думать, что поголовно вся Америка хранит такую светлую память о Джесси Оуэнсе.Памятник Джесси Оуэнсу Будем объективны - это не так. И свидетельство тому - история с памятником этому гению спринта. Статую, запечатлевшую Джесси Оуэнса на финише его знаменитой дистанции в 200 метров, задумали в 80-м году, сразу после смерти спортсмена. Но за 10 лет энтузиасты-волонтеры собрали лишь 150 тысяч долларов. Оппозиция была молчаливая, но сильная: памятник негру на юге?! - Да вы что?! Дело решило то, что Олимпийские игры 1996-го года были назначены в Атланте и кому-то пришла в голову замечательная рекламная идея - пусть Олимпийский факел зажгут у статуи Джесси Оуэнса и пронесут его через всю северо-западную Алабаму к стадиону в Атланте. Вот это будет 'пиар'! Эта идея победила извечные расовые предубеждения. В течение нескольких недель на памятник было собрано почти полтора миллиона долларов. И олимпийский факел зажгли на том месте, где когда-то было поле Генри Оуэнса и где осенью вся семья, включая маленького хворого Джесси, помогала отцу собирать урожай.


Часть 11: "Оуэнс сегодня"

   Попытки оценить рекорды Джесси Оуэнса, как-то сопоставить их с результатами сегодняшнего дня не прекращаются. Есть определенная трудность в сравнениях. Причина в том, что изменился способ, которым измеряют время: тогда это делали хронометром, а сейчас - электронными приборами, что сделало время пробега немного меньше. Тем не менее, за 68 лет атлеты относительно недалеко ушли от Оуэнса. Повторим еще раз: рекорд Оуэнса на Олимпиаде 1936 года - стометровка за 10,2 секунды. Нынешний рекорд - 9,78 (его установил в 2002 году Тим Монтгомери). (Кстати, отметим попутно для статистики, что рекорд Джесси на стометровке продержался 12 лет. Его побил в 1948 году Харрисон Диллард. И между прочим, Диллард - чемпион Олимпиады-'48 в Лондоне - тоже считает Джесси Оуэнса своим ментором. "Мне было 13 лет, когда я впервые увидел "живого" Оуэнса. Было это на параде в его честь в городе Кливленде, - вспоминает спринтер-ветеран. - Мы, мальчишки, сбежались с Ист-Сайда, чтобы поглазеть на нашего кумира. Джесси сидел в открытом лимузине. Когда машина поравнялась со мной, он заметил меня в толпе, подмигнул, помахал рукой и сказал: "Эй, парень, как идут дела?" Это был самый счастливый день в моей жизни! Прибежав домой, я крикнул маме: "Мама, я только что видел Джесси Оуэнса и хочу быть таким, как он!")".

   Мировой рекорд Джесси по прыжкам в длину был 8 м 13 см - его не могли побить 25 лет! Это было сделано только в 1960 году, в Риме, Ральфом Бостоном. Сейчас, конечно, рекорд заметно выше - он подползает к 9-ти метрам, но такова судьба всех рекордов - рано или поздно кто-то делает это лучше.

   Сейчас легкоатлетов готовят иначе, чем во времена Джесси. Больше внимания уделяется занятиям на специальных машинах. У бегунов, к примеру, часто болят колени, поэтому тренеры предпочитают старомодной беговой дорожке современное оборудование - стационарный велосипед, например, когда можно откинуться и просто крутить педали. Это более безопасный способ подготовки к соревнованию, при нем меньше напряжение на колени, хотя сам бег, конечно, никакие машины не заменят.

Джесси Оуэнс на старте. Обратите внимание на ямки для отталкивания   Техника бега сама по себе не изменилась, но беговые дорожки изменились принципиально. Покрытия были гаревые, а теперь они сделаны из пружинящего синтетического материала. Во времена Джесси Оуэнса бегуны уже освоили низкий старт, но никаких стартовых колодок не было и в помине! Чтобы усилить себе стартовый толчок, они рыли себе совками ямки в песке. Удобные стартовые колодки появились позже. Ну а главное - обувь: она стала гораздо легче.

   С годами спорт становится все серьезнее, научный подход к спорту все глубже, происходят постоянные открытия - как в области физических, так и в области психологических тренировок спортсменов. Современные атлеты гораздо лучше подготовлены, чем их коллеги во времена Оуэнса. Кроме того, сами атлеты делаются крупнее, сильнее и быстрее, питаются лучше. Этому способствовали постоянно совершенствовавшиеся методы тренировок и генетические изменения. Это заметно в любых видах спорта. Лет 30 назад средний хоккеист был ростом 1 м 70 см, сегодня многие из них выше 1 м 80 см, некоторые - 1 м 85 см. То же самое и в американском футболе: парни ростом под два метра и весом 120-135 кг пробегают в броске 37 метров за 5-5,5 секунд - такого раньше не было, это невероятно. Но Джесси именно такие невероятные вещи и творил! И не следует забывать, что рос Оуэнс во времена депрессии, и то, чего он достиг при старом спортивном снаряжении, кажется просто неправдоподобным. Тот факт, что некоторые его рекорды продержались 12-25 лет, говорит лишь о его исключительности, уникальности. Думаю, если бы Джесси чудом оказался в нашем времени, то на синтетической беговой дорожке, а не на гаревой, и в аэродинамическом костюме он вряд ли уступил бы Майклу Джонсону или Карлу Льюису. Вот это было бы зрелище! Можно себе представить, как бы проходили такие соревнования.


Часть 12: "Сакраментальное"

Памятная марка   Ну а где граница? Ведь есть же какой-то предел скорости, которое человеческое существо не сможет преодолеть? - Это вечный вопрос! Каковы пределы физических возможностей человека в беге и в других видах спорта? Кто знает! Когда-то трудно было себе представить, что человек сможет пробежать 100 м за 9,78 сек., 200 м за 19,32 сек. или 400 м за 43,18 сек., но в последние годы Тим Монтгомери и Майкл Джонсон сумели сделать и то, и другое. Сейчас трудно сказать, когда будут побиты эти рекорды, но ни о каких пределах и лимитах говорить нельзя, потому что сила воли, сила духа человека - беспредельны! Любопытно проследить за тем, что произойдет в спорте в ближайшие годы. Уверен: нас ждет немало зрелищных и впечатляющих выступлений, в том числе и рекордных! Вспомните в подтверждение этих слов сиднейскую Олимпиаду-2000. Поживем - увидим!


Эпилог

   Жены, к великому сожалению, не всегда понимают, чем живут и даже ЧЕМ ЖИВЫ их мужья. Жена Джесси Оуэнса долгое время агитировала его за спокойную и размеренную жизнь. Ну как она могла забыть о том, ЧТО спасло его Рут Соломон Оуэнсв начале жизни, когда он балансировал между жизнью и смертью из-за приступов пневмонии?! - Его спасло ДВИЖЕНИЕ! СПОРТ! БЕГ! АКТИВНОСТЬ! Но она продолжала настойчиво призывать Джесси к покою. Он долго удерживался от этого, но жена стояла на своем и наконец… Наконец, в 1978 году жена уговорила-таки Оуэнса бросить работу, выступления и представительства и поселиться в тихом месте, на Западе, в Аризоне. В первый же месяц без работы, в первый же месяц покоя Оуэнс заболел пневмонией. Он сидел у камина, завернутый в дорогой индейский плед, и кашлял. Его организм вдруг начал стремительно слабеть и разрушаться. И врачи ничего не могли с этим поделать. Он умер в возрасте 66-ти лет от рака легких, не дожив четырех лет до того момента, когда его внучка Джина пробежала с олимпийским факелом по стадиону Лос-Анджелеса, открывая Олимпийские игры 1984 года…

   Мне кажется, этому гениальному бегуну нельзя было останавливаться - ему следовало бы встретить смерть В ДВИЖЕНИИ. Мне могут возразить: так ведь рак! Да, рак, НО! - Медицина до сих пор не установила природу возникновения рака! Первопричина, первотолчок этой болезни сокрыты от медицинской науки мраком неизвестности. Ну неизвестно, чем и как он вызывается! Но нам известны примеры чудесных побед - и над этим смертельным недугом, и над СПИДом - собратом и последователем рака по изничтожающей силе. Вот они: Александр Исаевич Солженицын победил рак делом всей своей жизни - работой над фундаментальным трудом "Архипелаг ГУЛАГ"; американский гений баскетбола Ирвинг 'Мэджик' Джонсон потряс весь мир тем, что выжил в борьбе со СПИДом, - его тоже спасала любовь к делу всей его жизни - к баскетболу. Да, природа возникновения рака неясна, но природа противостояния ему и возможной победы над ним вырисовывается явственно! Да, никто не знает, "что было бы, если бы". Да, никому не стоит задаваться вопросами сослагательного наклонения, ибо история этого не терпит, - не буду и я. Не буду в том смысле, что не буду задаваться вопросами типа: "Что было бы, если бы он сохранял свою обычную деловую и спортивную активность? Настиг бы его рак, или не настиг? А если бы настиг, то справился бы он с ним, или не справился? Прожил бы он дольше, или нет? Увидел бы он свою внучку на дорожке лос-анджелесского олимпийского стадиона в 1984 году, или не увидел?" И т.п. Но при всем при этом я не боюсь сказать: если бы Оуэнс встретил смерть НА БЕГУ - в переносном ли смысле или в прямом, - как угодно, иначе говоря, В ДВИЖЕНИИ, В ДВИЖЕНИИ, которое было для него смыслом жизни и самой жизнью, это было бы ПРАВИЛЬНО, ЛОГИЧНО и КРАСИВО! И ЯРКО - ЯРКО, как сполох молнии, как сияние кометы, как все то, что он делал в жизни и благодаря чему навечно вписал свое имя в историю спорта!…


Бегая, - летал!
'Черной Молнией' сверкал! -
'Ушел' в полете…


Джесси Оуэнс





Сергей Тройников

Сергей Тройников
[dixie@live.kiev.ua]
С использованием материалов интернет-сайтов


июнь 2004 года


Фото сайтов:
www.olympic.org
www.jesseowens.com
www.jesse-owens.org
www.frankwykoff.com
www.leni-riefenstahl.de
www.authentichistory.com


Авторы и создатели:
Игорь Снисаренко [admin@live.kiev.ua]
Сергей Тройников [dixie@live.kiev.ua]
©2000-2008